Клубок.

25 января родился Владимир Высоцкий Мой чёрный человек в костюме сером!.. Он был министром, домуправом, офицером, Как злобный клоун он менял личины И бил под дых, внезапно, без причины. И, улыбаясь, мне ломали крылья, Мой хрип порой похожим был на вой, И я немел от боли и бессилья И лишь шептал: "Спасибо, что живой". Я суеверен был, искал приметы, Что мол, пройдёт, терпи, всё ерунда... Я даже прорывался в кабинеты И зарекался: "Больше - никогда!" Вокруг меня кликуши голосили: "В Париж мотает, словно мы в Тюмень, - Пора такого выгнать из России! Давно пора, - видать, начальству лень". Судачили про дачу и зарплату: Мол, денег прорва, по ночам кую. Я всё отдам - берите без доплаты Трёхкомнатную камеру мою. И мне давали добрые советы, Чуть свысока похлопав по плечу, Мои друзья - известные поэты: Не стоит рифмовать "кричу - торчу". И лопнула во мне терпенья жила - И я со смертью перешёл на ты, Она давно возле меня кружила, Побаивалась только хрип...

Мне больше ног моих не надо, Пусть превратятся в рыбий хвост! Плыву, и радостна прохлада, Белеет тускло дальний мост. Не надо мне души покорной, Пусть станет дымом, легок дым, Взлетев над набережной черной, Он будет нежно-голубым. Смотри, как глубоко ныряю, Держусь за водоросль рукой, Ничьих я слов не повторяю И не пленюсь ничьей тоской... А ты, мой дальний, неужели Стал бледен и печально-нем? Что слышу? Целых три недели Все шепчешь: «Бедная, зачем?!»

В тиши перевала, где скалы ветрам не помех На кручах таких, на какие никто не проник, Жило-поживало весёлое горное эхо, Оно отзывалось на крик - человеческий крик. Когда одиночество комом подкатит под горло И сдавленный стон еле слышно в обрыв упадет - Крик этот о помощи эхо подхватит проворно, Усилит - и бережно в руки своих донесёт. Должно быть, не люди, напившись дурмана и зелья, Чтоб не был услышан никем громкий топот и храп, Пришли умертвить, обеззвучить живое ущелье - И эхо связали, и в рот ему всунули кляп. Всю ночь продолжалась кровавая злая потеха, И эхо топтали, но звука никто не слыхал. К утру расстреляли притихшее горное эхо - И брызнули слёзы, как камни, из раненых скал...

Теперь все чаще чувствую усталость, все реже говорю о ней теперь, о, помыслов души моей кустарность, веселая и теплая артель. Каких ты птиц себе изобретаешь, кому их даришь или продаешь, и в современных гнездах обитаешь, и современным голосом поешь? Вернись, душа, и перышко мне вынь! Пускай о славе радио споет нам. Скажи, душа, как выглядела жизнь, как выглядела с птичьего полета? Покуда снег, как из небытия, кружит по незатейливым карнизам, рисуй о смерти, улица моя, а ты, о птица, вскрикивай о жизни. Вот я иду, а где-то ты летишь, уже не слыша сетований наших, вот я живу, а где-то ты кричишь и крыльями взволнованными машешь.